|
|
Имя
Борис Акунин:
"Моя национальность - москвич"
После российско-грузинской войны многие ожидали, что в России начнется очередная антигрузинская кампания. Скептики ошиблись: на этот раз грузин в России не трогают. Во всяком случае, пока. Один из тех, кто пристально следит за ситуацией - известный писатель Григорий Чхартишвили, более известный под псевдонимом Борис Акунин.
Григорий Шалвович, вы ожидали гонений грузин в России?
Признаться честно, ожидал. Более того, был почти уверен, что так и будет. И замечу, что небезосновательно. Еще свежи воспоминания о событиях, которые разгорелись в России пару лет назад. Причем они коснулись и граждан России грузинской национальности.
Насколько мне известно, в том числе и вас?
Верно. Издательство "Захаров" готовило для издания новую книгу об Эрасте Фандорине. И вдруг их начали тягать в управление по налоговым преступлениям. Причем никто не делал секрета из того, что интерес проверяющих заключался только в финансовых взаимоотношениях с автором Григорием Чхартишвили, то есть со мной. На самом деле, это обычная, повседневная история. Правда, не очень понятно, почему проверкой занималась не районная налоговая инспекция, а управление по налоговым преступлениям.
На этот раз проверок не было?
Все спокойно, и слава Богу. Не может же в стране все быть плохо. Если наши чиновники отказались от этих глупых, и я бы даже сказал вредительских, акций, это уже хорошо.
Как вы в целом оцениваете августовские события?
Иначе как преступлением я это назвать не могу. Грузинам и русским будет очень сложно смыть это кровавое пятно со своей истории. По сути, мы запятнали все то хорошее, что было между Россией и Грузией, между русскими и грузинами.
Мне сложно оценивать ситуацию с позиций Грузии. Я ведь россиянин, всю жизнь живу здесь. В Грузии бывал-то всего пару раз. А вот что получила Россия в результате этой войны, могу сказать. Мы вернулись назад, к тому моменту, когда закончилась холодная война. Россия оказалась в изоляции. Нас никто не поддержал, кроме лидеров Кубы, Никарагуа и "Хамаса".
И стоит задуматься: может быть, мы в чем-то тоже неправы? Может, мы что-то не так сделали? Мы сейчас снова одни, нас никто в мире не понимает. Мы сейчас находимся на обломках нашей внешней политики. Как их разгребать, что с этим делать, кто будет отвечать? Россия одержала маленькую военную победу и потерпела большое политическое поражение. Вот итоги этого конфликта.
А вы, как деятель культуры, не хотите сказать свое слово? Хотя бы для примирения простых людей.
Я не думаю, что в нынешней непростой ситуации деятели культуры могут существенным образом повлиять на отношения россиян и Грузин друг к другу. Боюсь, что без обсуждения политики мы все равно не обойдемся. Потому как известно, если человек не интересуется политикой, то она сама им интересуется. Мне кажется, что будущее России и Грузии зависит, в первую очередь, от руководителей этих двух стран. И если в Грузии и России, или хотя бы одной из этих стран в скором времени не сменится руководство, то отношения между нами, скорее всего, будут становиться все хуже. Во всяком случае, вряд ли улучшатся.
У деятелей культуры не будет возможности повлиять на общественное мнение. Я не знаю, какова ситуация в Грузии, но в России самым популярным видом пассивного отдыха является телевизор. Как известно, все наши телеканалы управляются из одного места. Они передают одну и ту же информацию и очень хорошо формируют общественное сознание. Если без конца показывать грузинских воров в законе, то естественно, вся страна будет дружно ненавидеть грузин. Потом, если сменится руководство, может быть, начнут показывать фильмы Данелия или пациентов, спасенных гениальным врачом Лео Бокерией, и тогда все снова начнут любить грузин. Так что не стоит переоценивать роль деятелей культуры в примирении народов.
В вас сейчас говорит грузин?
Да нет, во мне говорит здравая мысль. Какой же я грузин? Не знаю ни языка, ни культуры. Прожил в Грузии всего один месяц после рождения, да и родился-то там случайно. Наша семья была московская, но отец - военный, вот его и послали после академии служить в Закавказье. Но все же если быть откровенным, я не могу относиться к грузинам вполне объективно. Симпатичные стороны грузинского характера меня радуют, несимпатичные - сердят. Тем более, что и первые, и, к сожалению, вторые я нередко обнаруживаю и в себе, хотя и в адаптированном виде.
Кем вы себя больше ощущаете: русским или грузином?
Я себя ощущаю стопроцентным москвичом. Когда человек вырос в таком плавильном котле, как Москва, у него этнические составляющие размывается. Чувствуешь себя жителем большого города.
А милиция вас не останавливает в Москве?
Нет, в сериале "Погоня за брюнетом" я никогда не участвовал. Во-первых, мало передвигаюсь пешком. Во-вторых, не брюнет. Вообще внешне грузины сильно отличаются от всех кавказских народов. Среди них много светловолосых, голубоглазых и светлокожих. Так что распознать грузина в толпе не так просто, как, допустим, азербайджанца.
Давайте немного поговорим об искусстве. Существуют книги, которые не все читатели могут понять без определенной подготовки.
Ваши произведения могут читать неподготовленные люди?
Поскольку мои книжки - это приключенческие романы, там главную нагрузку на себе несет сюжет. В принципе, этого достаточно, если человек не прочитал в жизни ни одной книги, но умеете складывать буквы в слова. Но если вы хорошо знаете литературу, то, может быть, обнаружите, что кроме всего прочего, это еще и своего рода литературная игра, где я играю с читателями в игру "угадай-ка". Я думаю, что это делает чтение более интересным. Если, допустим, вы хорошо знаете какой-то описанный период истории, может быть, обнаружите что-то еще. Если вы знаете хорошо Восток - тоже кое-что для себя найдете. Это все фокусы, которыми я, в первую очередь, развлекаю самого себя, чтобы мне самому было интересно.
В искусстве допустимо все? Или все-таки должны существовать внутренние и внешние ограничения?
Я считаю, что в искусстве никакого цензора быть не может: ни внешнего, ни внутреннего. Художник должен быть абсолютно свободен. Искусство - это темный лес. Если волков бояться, туда и ходить незачем. Ты там никакую спящую красавицу не обнаружишь.
Я сейчас говорю об искусстве высоком, об искусстве экспериментальном, предназначенном для немногих ценителей. С другой стороны, если говорить о массовой литературе, которую я пишу в качестве Бориса Акунина, то здесь, по-моему, правила несколько меняются. Потому что ты пишешь книжки, заведомо предназначенные для большого количества людей читателей.
Ходили слухи, что религиозные фанатики собирались устроить над вами расправу за цикл романов о монахине Пелагее.
Это вранье. Нападок религиозных фанатиков, слава Богу, не было. Пару раз ко мне подходили на улице какие-то экзальтированные дамы и призывали меня раскаяться и покаяться. Вот и все. Но, по-моему, мне каяться совершенно не в чем, потому что в моих произведениях ничего оскорбительно для психически нормального верующего человека нет. Если религиозные люди так возбуждаются из-за переосмысления евангельских сюжетов, то совершенно напрасно. Если эти сюжеты продолжают волновать и стимулировать писателей - значит, они живы, они многое значат для людей.
Кто оказал решающее влияние на ваше пристрастие к литературе?
Да все та же скука, питательная среда всех креативных занятий. Я читал книжки в школе, во время скучных уроков, читал в институте на скучных лекциях. В литературе было гораздо больше жизни, интриги и приключений, чем в окружавшей меня действительности.
Изучали ли вы искусство беллетристики на примерах других мастеров?
Блестящих образцов для подражания очень много. Шедевры беллетристки - это "Мастер и Маргарита" и "Белая гвардия" Булгакова. Ничего более увлекательного на русском языке, по-моему, не написано. Красиво и легко, глубоко, но при этом не опускает тебя вниз. Вот идеальная формула беллетристики: легко, увлекательно и складно рассказать о вечном и главном. Современная русская литература грешит противоположным: тяжело, не увлекательно и не слишком складно.
Правда ли, что постмодернисткая традиция уже изжила себя? Как вы считаете, в каких направлениях будет развиваться мировая литература?
Смотря что понимать под постмодернизмом. Если тексты, произрастающие из других текстов, то это естественное явление. Куда деться от накопленного литературой культурного слоя? Да и зачем от него куда-то деваться? Ведь 90% информации все мы в любом случае черпаем не из своего жизненного опыта, а из книг, фильмов, телевидения.
Что же до будущего литературы, то я полагаю, она испытает сильное воздействие компьютерного сознания, и это будет интересно. Тексты станут более вариативными, непредсказуемыми, изобретательными. Книга постепенно перекочует с бумаги на монитор, и тогда появятся новые возможности: мультимедийные, интерактивные и т. д.
Каково отношение к вам профессиональной критики?
Сначала критики меня гладили по голове, а книги продавались плохо. Потом книги стали продаваться хорошо, а критики стали ругать. Это нормально. Мне грех жаловаться на критику. Если бы не ее благоволение на первом этапе проекта, то и успеха бы, наверное, не было. Так что к критикам отношусь спокойно, и даже с некоторой долей благодарности. (Ираклий Хуцишвили)
|
|
|
|
|
 |
Новый журнал |
 |
|
Полезное |
|
|
Cсылки |
|
|
